Остатки пикселей от войны: Таль Хагай

Выставка «Пиксельные остатки войны» создана на основе цифрового архива изображений, который художница собирала, пытаясь найти в нём некий перевод коллективного травматического опыта, возникшего вслед за войной. Посредством визуального архива Таль Хагай пытается рассказать личную историю — индивидуальный и интимный акт, который одновременно является коллективной памятью. Архив представляет собой результат выбора, остановки мгновений в потоке; их она заново выстраивает в инсталляции — в картинах маслом на холсте, миниатюрах и деревянных кубиках.

Выставка основана на изображениях из средств массовой информации, которые художница непрерывно собирала с первых дней войны: фотографиях из печатной прессы и прямых трансляций, видеозаписях, распространявшихся в Telegram, и других источниках. Восприятие реальности художницы питается «TikTok LIVE» горящего кибуца, белыми пикапами с людьми в масках и зелёных банданах, парашютами с гуманитарной помощью, падающими на испуганную толпу, семьями, изгнанными на ослах, больницами, сгорающими вместе с находящимися внутри людьми, и тому подобным.

На деревянных миниатюрах, являющихся частью архива изображений, написаны такие мотивы, как освобождённые заложницы, возвращающиеся домой; пейзажи разрушающейся Газы, напоминающие геометрическую абстракцию руин; колонны палестинских беженцев и палестинские заключённые, стоящие в нижнем белье. Небольшой, плотный формат заставляет нас приблизиться, чтобы рассмотреть тревожащие изображения. Их размещение в инсталляции — длинным рядом на стене — имитирует щель, через которую можно заглянуть в пейзаж и происходящее в Газе.

На полу находятся большие кубики, каждый из которых открывает отдельную фигуру, извлечённую из сцены в Газе: среди них маленький мальчик, девочка без ноги, мужчина с пакетами питы, раздающий еду, пейзаж с грузовиком гуманитарной помощи или пейзаж с лагерями палаток беженцев. Посредством кубика — одновременно объёмного и плоского, с нанесённой на него картиной — художница пытается охватить пейзажи или фигуры со всех сторон: на каждой грани изображение написано с другого ракурса, и фигура словно может существовать в пространстве галереи. Так создаётся изображение на основе цифрового источника, завершённое воображением, хотя на самом деле невозможно знать, как выглядит фигура с другой стороны. Кубик становится попыткой преодолеть этот разрыв и создать нечто целостное. У каждого кубика своя тема, а вместе они выстраивают импровизированный детский пейзаж — подобный конструкции из кубиков в детском саду.

Таль Хагай пытается собрать изображение, которое даст представление о реальности войны; структура со всеми её деталями объединяет части, создающие целое. Вся инсталляция пытается описать процесс разрушения и дополнить общую картину серии, стремясь заморозить мгновение — свидетельство жизни, существовавшей прежде. Пиксельные изображения определённого момента, который, вероятно, уже не может существовать.

Общую картину инсталляции дополняет серия «Побитые оливки», действие которой происходит в оливковых рощах Западного берега, на спорных территориях между палестинскими деревнями и поселениями. Это пейзажи оливковых рощ и пасторальных холмов, написанные в традиции классической пейзажной живописи, но в них проступают признаки разрушения, насилия, борьбы за собственность и несправедливости — например, юноша, бросающий камень, и другие мотивы.

В разговоре Рои Розена с Римом Джанаимом, опубликованном в журнале «Тоху» 12 февраля 2026 года, Розен говорит о творчестве Таль Хагай:

Картины, которые Таль Хагай создала в первые месяцы бомбардировок палестинских городов, — о торговле продовольствием, колоннах беженцев или разрушенных зданиях — сегодня выглядят почти ностальгическими, потому что город, например Рафах, всё ещё существует. Этот архаизм добавляет картине ещё одно измерение трагичности: он пробуждает почти физическое желание остановить реальность тогда, в уже минувший момент, который, несомненно, был ужасен, но всё же менее ужасен, чем то, что произошло сразу после него.

Для Таль Хагай живопись — это акт сопротивления: с её помощью она воссоздаёт застывшие свидетельства, пытается оживить их, вступить с ними в диалог и найти в них мягкость, свет и цвет. Процесс живописи даёт ей возможность интимно соприкоснуться с безмолвными и израненными пейзажами Газы, Иудеи и Самарии или шоссе Аялон. Анонимная толпа заново собирается на холсте, как пазл, в поиске взгляда, человечности и близости среди катастроф.

Это обречённая на провал попытка понять мир, уловить сущность, логику и смысл в хаосе военных дней — через наблюдаемую физическую реальность тел, предметов, консервных банок, кромок деревьев и осколков взглядов. По её словам, попытка рисовать войну больше всего напоминает погоню за призраком. К моменту завершения картины фигуры, возможно, уже исчезли с лица земли, город погребён под руинами, и всё, что осталось, — это изображение.

Даниэла Тальмор
Редактура: д-р Амит Кама